Возможности вычислительных машин и человеческий разум


         

сама идея грамматической правильности машинной


Действительно, сама идея грамматической правильности машинной программы в целом, не говоря уже об одной команде машинного языка, предполагает существование некоторых цепочек символов, внешне хотя и выглядящих, как программы, но непонятных и, следовательно, не могущих использоваться в качестве программ. То, что с одной точки зрения является специализированной способностью машины, с другой должно рассматриваться как некоторое ограничение.
Как же тогда, спрашивает Хомский, можно проникнуть в генетически заданные способности, называемые сознанием? Он отвечает, что, учитывая наше практически абсолютное незнание живого мозга, наилучшие шансы определить врожденные свойства сознания связаны с влекущими самые серьезные ограничения принципами некоторой "универсальной грамматики". Следовательно, первоочередная задача лингвиста заключается в записи грамматик, т. е. множеств правил для конкретных языков, грамматик, позволяющих представлять все, но только грамматически правильные предложения соответствующих языков, а затем постулировать принципы, допускающие вывод важнейших свойств всех грамматик такого рода. Этот набор принципов и определит в результате некоторую универсальную грамматику.
Гипотеза Хомского, если рассмотреть ее с другой точки зрения, заключается в том, что правила подобной универсальной грамматики образуют своего рода проекцию описания существенных аспектов человеческого сознания. Он, естественно, не считает, что эти правила известны людям так же, как, скажем, правила деления. Наоборот, люди знают их (пользуясь термином Поляни) неявно, т. е. так же, как знают, каким образом следует поддерживать равновесие во время бега. Между прочим (это справедливо и для речи, и для бега), навык, приобретенный однажды, разрушается при попытках сознательно применять явно сформулированные правила.
Следовательно, Хомский в некотором существенном смысле принадлежит к числу наших мифических пришельцев. Не имея возможности изучать найденный объект (человеческий разум) изнутри и не зная адекватных технических принципов, например нейрофизиологии живого мозга, он решил вывести законы, характеризующие найденные объекты, по данным их лингвистического поведения1.

Содержание  Назад  Вперед