Чего не могут ЭВМ


Эпистемологическое допущение - стр. 13


В феноменологическом (эмпирическом) плане постулирование системы неосознаваемых метаправил, в которых мы не отдаем себе отчета, ведет к возникновению других трудностей. Так же как в шахматах принятие цифровой модели предполагает, что шахматист неосознанно использует эвристические правила (даже когда согласно его собственному отчету он поглощен выявлением сильных и слабых сторон позиции, сложившейся на доске), так и допущение о предсуществовании правил устранения языковых неоднозначностей вводит представление о процессе, относительно которого мы не располагаем опытными данными,- представление, в котором должным образом не учитывается наше ощущение необычности определенных языковых оборотов.

И здесь, как и в случае с шахматами, эта насмешка со стороны феноменологических свидетельств приводит к телеологической загадке: почему, если каждый понимаемый нами случай применения языка подчиняется правилам, некоторые из этих случаев кажутся нам необычными,- настолько необычными, что мы не можем применить к ним какое-либо правило для объяснения своей интерпретации? Почему, располагая правилами такой силы

159

и молниеносной способностью использовать их на подсознательном уровне, мы уже на уровне сознания в иных случаях приходим в замешательство и считаем эти случаи необычными, причем даже после того, как поняли их?

Эти соображения подсказывают нам, в каком месте возникают противоречия. Они возникают, когда мы требуем создания формализма для применения языка, сравнимого с формализмом общей теории синтаксической и семантической компетенции. Последняя может содержать точное знание, поскольку имеет дело с вневременными явлениями и не претендует на формализацию феномена понимания языка в различных конкретных ситуациях.

Описанные трудности, однако, не волнуют лингвистов, которые, подобно истинным ученым, с большой осторожностью ограничивают свою область исследования "лингвистической компетенцией", т. е. общими принципами, которые применяются во всех случаях. Что же касается нашей способности применять язык в конкретных ситуациях, то ее исключают из рассмотрения как экстралингвистическую. Как указывает С. Кьеркегор, законы науки69 универсальны и вневременны, они трактуют всякий опыт так, как если бы он мог иметь место или был в прошлом*, Исследователи же в области "искусственного интеллекта" хотят, чтобы их машины взаимодействовали с людьми в реальных жизненных ситуациях, при которых объекты имеют специфическое ситуативное значение. Но вычислительные машины не участвуют в ситуациях. Каждый бит информации всегда имеет одно и то же значение. Вычислительные машины, правда, не являются "трасцендентально тупыми", как сказал бы Кант, Они могут применить правило к конкретному случаю, если этот случай предварительно однозначно описан в терминах общих признаков, фигурирующих в этом правиле. Они могут, таким образом, моделировать одну из разновидностей теоретического понимания. Но у машин отсутствует практический интеллект. Они "экзистенциально тупы" в том смысле, что не в состоянии справляться с конкретными ситуациями. Иными словами, они не допускают неоднозначности и нарушения правил до тех пор, пока в них не будут введены правила оперирования с отклонениями от правил, причем такие, которые полностью исключают возможность неоднозначности. Для того чтобы преодолеть эту неспособность, исследователи в области "искусственного интеллекта" должны разработать вневременную, внеситуативную теорию текущей человеческой деятельности.

Своеобразие, важность - и вместе с тем проклятие - работ по созданию систем общения человека с машиной на естественном

* S.Kiеrkegaard Concluding Unscientific Postscript, Princeton, N.J.; Princeton University Press, 1944, p. 108, 311.

160

языке состоит в том, что машине приходится использовать формальные методы для того, чтобы справляться с реальными жизненными ситуациями, как только они возникают. Она должна иметь дело с явлениями, которые принадлежат к "миру ситуаций", окружающему человека, как если бы эти явления относились к объективному формализуемому универсуму научного знания. Исследователь, уверенный в разрешимости задачи оснащения машины способностью понимать и использовать язык и вдохновляемый успехами в области лингвистики, не понимает не столько того, как функционирует сознание, сколько того, каково соотношение между феноменами теоретического и практического понимания. Он полагает, что мир практики, в который активно вовлечен индивид, можно понять в тех же терминах, что и объективный мир научного знания. Короче, он утверждает, вслед за пионером этой идеи - Лейбницем, что можно создать теорию практики.




Начало  Назад  Вперед



Книжный магазин