Чего не могут ЭВМ


Критика искусственного разума - стр. 61


Очевидно, в распознавании образов переход от неявного перцептивного разбиения на группы к точной понятийной классификации- даже на завершающей стадии, как это имеет место в шахматах,- обычно невыгоден. Тот факт, что для того, чтобы распознать некоторый образ, нам не нужно концептуализировать признаки или четко формулировать свойства, присущие нескольким экземплярам данного объекта, указывает на отличие человеческих способов распознавания от машинных, при которых распознавание происходит только на явном концептуальном уровне, в терминах принадлежности предметов к определенным классам.

Уменьшение неоднозначности, основанное на учете контекста. В рассмотренных до сих пор случаях признаки, определяющие принадлежность элемента некоторому классу, могли всегда быть представлены, по крайней мере в принципе, в явной форме, хотя, как правило, для практического использования в распознавании они слишком многочисленны, В некоторых случаях, однако, формализация признаков невозможна даже в принципе. Для того чтобы разобраться в этом вопросе, мы должны сначала убедиться в несостоятельности мнения, разделяемого в равной степени как "традиционными" философами, так и исследователями в области "искусственного интеллекта", согласно которому распознавание образов всегда можно представить себе как своего рода класси-

* Ibid., р 204-205.

** М. Мerleau-Ponty. Phenomenology of Perception, London, R, and K.Paul, 1962, p. 128 ff.

70

фикацию. В этом слишком поспешном заключении объединяются без разбора три разных типа узнавания, ни один из которых не обладает теми характеристиками, которых требуют от него философы и цифровые вычислительные машины.

Во-первых, существует тип узнавания или распознавания, который А. Гурвич называет "родоотносящим". С помощью узнавания такого типа мы можем сказать, например, что данный предмет есть карандаш. Гурвич подчеркивает, что этот тип распознавания, хотя он и представлен в нечеткой форме, поддается уточнению в терминах списка признаков. Таким образом его, по-видимому, можно привести к виду, допускающему программирование. При этом, однако, Гурвич упускает из виду, что при распознавании такого типа отбор существенных признаков и использование некоторых из них в качестве основы узнавания определяются назначением, целью. Например, когда-то для человека, который хотел писать чернилами, было важно то, что гусиное перо, если его заточить, может быть пишущим инструментом. Однако после того, как появились металлические ручки, за ними сохранилось наименование перьев (но не карандашей), по-видимому в связи с тем, что для тех, кто стал ими пользоваться, решающим оказалось их свойство оставлять на бумаге знаки, которые нельзя стереть.

Из этого можно было бы сделать вывод, что свойство оставлять нестираемые знаки является определяющим критерием для того, чтобы считать предмет пером, в то время как форма пера есть, говоря словами Л.Витгенштейна, только "симптом" - "явление, относительно которого опыт показал нам, что оно тем или иным образом сочетается с данным явлением, выступающим в качестве определяющего критерия". Можно попытаться даже встроить это различие между симптомом и критерием в нашу программу. Однако, по мнению Л.Витгенштейна, это различие характеризуется тем, что не является данным раз и навсегда, а изменяется вместе с изменением наших целей и знаний.

"Если вас спросят, какое явление есть определяющий критерий, а какое - симптом, то практически вы почти всегда окажетесь не в состоянии ответить на этот вопрос - разве что возьмете ответ "с потолка". В одном случае, возможно, будет удобно при определении некоторого слова использовать в качестве критерия одно явление, однако в другом случае выяснится, что это же слово можно определить с помощью другого явления, которое в первом случае оказывается только симптомом. Врачи пользуются наименованиями заболеваний, не задумываясь над тем, какие явления следует считать определяющими критериями, а какие - симптомами, что совсем не обязательно ведет к прискорбному отсутствию ясности.




Начало  Назад  Вперед



Книжный магазин