Чего не могут ЭВМ


ПРОЦЕССЫ ПЕРЕРАБОТКИ СЕМАНТИЧЕСКОЙ ИНФОРМАЦИИ - стр. 46


Дж. Миллер, Е. Галантер и К, Прибрам исходят из того, что само наше понятие объяснения или полного описания с неизбежностью предполагает, что поведение должно описываться в терминах перечня инструкций, то есть последовательности определенных реакций на определенные ситуации. Поэтому не удивительно, что такие психологи, как А.Ньюэлл, У.Ниссер и Дж. Миллер, считают работу по моделированию процессов познания многообещающей. С их точки зрения, если психология как наука вообще возможна, то она должна быть выразима в форме программ для вычислительных машин. Этот вывод следует не из эмпирических

* Дж, Миллер, Е. Галантер и К.Прибрам, Цит. соч., с. 30 (курсив мой. - Х.Д.).

126

ценных, а вытекает из самого определения объяснения. Естестренно поэтому, что отклонения от протоколов экспериментов и всякого рода неудачи можно игнорировать. Сколь ни шатки экспериментальные результаты в области моделирования процессов познания, они должны быть первым шагом в направлении более адекватной теории.

Это определение объяснении требует дальнейшего анализа. Имеет ли оно смысл? Даже если ответ на этот вопрос положителен, можем ли мы предрешать результаты психологии, заранее предписывая ее теориям форму программ для вычислительных машин на том основании, что в противном случае психология вообще невозможна? А может быть, психология, понимаемая как моделирование процессов познания,- это тупик?

Начнем с утверждения о том, что всякое полное описание должно иметь форму перечня инструкций. Оно неясно. Рассмотрим поведение человека, которому предлагается выбрать из множества разноцветных геометрических фигур красный квадрат. Полное описание такого поведения, согласно Дж. Миллеру и его соавторам, должно представлять собой систему инструкций, то есть план, следуя которому испытуемый решает данную задачу. Какими же должны быть эти инструкции? Это могут быть самые общие правила такого рода: выслушай команду, посмотри на предметы, обрати внимание на их форму и выбери нужный предмет. Но какие более детальные инструкции следует дать, чтобы отличить квадрат от круга? Можно сказать: ''Подсчитай число сторон. Если их четыре, то это квадрат", А какие требуются инструкции для узнавания стороны? "Выбери наугад несколько точек и проверь, находятся ли они на кратчайшей линии, соединяющей концевые точки", и т.д. А как найти эти точки? Ведь в конце концов я воспринимаю геометрические фигуры, а не точки. Быть может, здесь наступает конец инструкциям и следует просто сказать: "Вы подсознательно воспринимаете точки, подсознательно обращаете на них внимание"? Но так ли это? И почему инструкции заканчиваются в этом пункте, а не раньше или позже? Если же инструкции такого рода вам все же кажутся приемлемыми, то какими инструкциями вы воспользуетесь, чтобы отличить красное от синего? На сей раз тем более неясно, почему и как полное описание должно в психологии даваться в виде ряда инструкций.

И все же такие утверждения имеют давнюю традицию. Кант в явной форме анализировал весь опыт и даже восприятие, перцепцию в терминах системы правил, а представление о том, что наши знания основаны на системе четких инструкций, восходит к еще более давним временам. Как мы видели, взгляд, согласно которому для понимания происходящего требуется полное описание, состоящее из последовательности правил, восходит к

127

истокам философской мысли, то есть к тому времени, когда впервые были сформулированы наши представления о понимании и разуме. Платон, проанализировавший в "Эвтифроне" этот взгляд, спрашивает в "Меноне": необходимо ли добродетельному человеку руководствоваться точным знанием, доступным лишь философам? Иными словами, является ли "точное знание" необходимым условием для философского понимания действительности или же оно обязательно для добродетельного поведения любого человека? Вообще говоря, Платон расценивал навыки просто как средство для достижения прагматических целей. Поэтому он не сомневался в том, что точное знание не обязательно влечет за собой понимание (или реализацию) основанного на навыках поведения. Когда же речь идет о геометрических построениях или добродетельных поступках людей, то, по мысли Платона, даже не отдавая себе отчета о тех или иных правилах, люди тем не менее действуют на основе четкой рациональной структуры, выявление которой доступно философам. Далее Платон ставит вопрос, не следует ли скрыто человек, действующий как математик или носитель морального начала, подобного род программе, когда он поступает разумно.

В этом состоит решающий момент в истории развития концепций "понимания" и "объяснения". Позиция самого Платона в; этом вопросе не оставляет никаких сомнений в том, что всякое разумное действие, то есть действие, не являющееся произвольным, имеет для него рациональную структуру, которая может быть выражена в терминах некоторой теории, и всякое лицо, предпринимающее подобное действие, непременно следует определенному набору правил, то есть некоторому знанию. Согласно Платону, это знание уже заложено в сознании человека, предопределено еще до его рождения и может быть выявлено с помощью вопросно-ответного метода*. Таким образом, теория человеческой деятельности, которая, по Платону, позволяет понять, что совершается на каждом этапе поведения человека, является для него также и объяснением того, как такое поведение строится,1 Приняв такое представление о понимании и такое отождествление понимания и объяснения, мы с неизбежностью становимся на точку зрения сторонников моделирования процессов познания, которые нисколько не сомневаются в том, что полное описание поведения представляет собой четкий набор инструкций для цифровой машины, а также в том, что эти правила в действительности могут быть использованы для составления программ машинного воспроизведения соответствующего поведения.




Начало  Назад  Вперед



Книжный магазин